Несмотря на орущий будильник, в понедельник Максим проснулся рано. Он два раза зевнул, почесал дверь и пошел в туалет завтракать. Позавтракав, Максим включил телевизор, разделся и отправился гулять. "Ну нахуй эту работу", - думал Максим, дыша свежим утренним выхлопом и втаптывая в грязь еще не успевшие погаснуть окурки дворников. У трамвайной остановки он встретил мобильник, набрал заветный номер начальника и сказал ему все, что о нем думает, а именно: "Я хочу пожелать вам удачи, и сказать, что мы все на вас очень рассчитываем." Начальник еще не знал, что жить Максиму осталось всего ничего - приблизительно сорок четыре года.
Лет тридцать назад, когда мой словарный запас был еще беднее, чем сейчас, моим любимым ответом на любой вопрос был такой: "Я директор, а вы все ерунда!" По некоторым версиям (есть мнение, что) вместо "ерунда" мной изредка употреблялось слово "какашки", но я считаю такие версии глупостью и пиздежом по той причине, что тогда я не считал какашки чем-то плохим и, следовательно, никак не мог употреблять это слово в данном негативном контексте, и уж тем более противопоставлять какашки директору...
Зато юмор у меня все тоньше и тоньше. Это от склероза.
- А ты пока сиди, слушай, набирайся опыта, - сказал Джон Коннор и сразу забыл обо мне; и, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, я отодвинулся к стене, украшенной старым выгоревшим плакатом: "! Экономя электричество, ты помогаешь Скайнету!"
Я не обижался, что они разговаривают так, словно вместо меня на ржавом кресле с нелепыми рахитичными ножками сидит стальной манекен, а не Т-800 - их новый сотрудник и товарищ. Я понимал, что здесь не просто секретная база Сопротивления, а самое пекло его - отдел борьбы с терминаторами - и в этом милом учреждении некому, да и некогда заниматься со мной сопротивленческим ликбезом. Но на моем диске оседала мегабайтами досадливая горечь и неловкость от самой ситуации, в которой мне была отведена роль школяра, пропустившего весь учебный год и теперь бестолково и непонятно щелкающего микрофонами, тогда как мои прилежные и трудолюбивые новые товарищи - люди - уже приступили к решению задач повышенной сложности. И от этого я бессознательно контролировал все их передвижения, мимику, изменения пульса и температуры тела, выбросы газов, слова и предложения, пытаясь найти хоть малейшую неувязку в рассуждениях и опрометчивость в выводах. Но не мог: еще слишком далек тогда я был от людей :(((
